Весной тридцать второго близнецы Смок и Стэк снова оказались в том самом месте, где родились, — в тихом городке среди вод Миссисипи. Они уезжали отсюда давно, почти мальчишками. Потом были окопы Великой войны, а за ними — шумные и опасные чикагские улицы, где братья нажили и деньги, и славу. Теперь они вернулись с чётким намерением.
Выбор пал на участок земли с несколькими крепкими сараями. Продавал его один местный, известный своими взглядами — человек, не жаловавший тех, чья кожа была темнее его собственной. Сделка состоялась быстро, без лишних слов. Близнецы знали, что делали: они планировали открыть здесь бар, простое заведение, куда после тяжёлого дня могли бы прийти работники с окрестных плантаций. Место, где можно послушать музыку, выпить, забыть на час о заботах.
На открытие приготовили особый сюрприз. Главным артистом вечера стал сын местного проповедника, парень, которого Смок и Стэк помнили ещё подростком. Много лет назад они вручили ему гитару — старую, но добротную. Теперь этот самый парень стоял на импровизированной сцене, и из-под его пальцев лился блюз — такой глубокий, такой пронзительный, что казалось, будто в самой древесине инструмента живёт душа дельты.
Музыка разливалась по ночи, переплетаясь с запахом речной сырости и табачного дыма. Она была настолько живой, настолько полной невысказанной тоски и силы, что привлекла внимание одного необычного слушателя. На краю толпы, в тени старого кипариса, замер незнакомец с бледным лицом и внимательным взглядом. Он был ирландцем по происхождению, а по своей природе — существом, для которого века пролетали как мгновения. Вампир. И звуки этой гитары, этой непридуманной человеческой боли и надежды, тронули что-то в нём, заставили насторожиться и прислушаться.
